лечение наркомании
02.04.2016

У последней черты

Всё здесь вида самого обычного: комнаты для приема посетителей, холл с креслами и зеркалом. Необычны здесь только посетители, ведь часто сюда приходят те, кто намеревался собственной рукой написать вторую дату на собственном кладбищенском надгробии — суициденты, а проще говоря — самоубийцы.

Попрание человеком своей жизни всегда страшно, но страшно вдвойне, когда самоубийцами становятся те, кого мы еще недавно так любили именовать привилегированным классом — дети, подростки.

Одной из причин самоубийств становится подростковая наркомания. Это проблема, бороться с которой трудно, но нужно, ибо мы теряем детей. Вот тут, в Кургане, сотрудники реабилитационного центра «Надежда» ежедневно спасают жизни юных пациентов, вытягивая их из страшного круга наркомании, спасая от гибели и самоубийств.

А в таком большом городе, как Москва, ежегодно от 1,5 до 2 тысяч подростков пытаются покончить самоубийством, 1,5 процента попыток заканчиваются смертью.

Подросток — это тот, кому уже двенадцать, но еще не восемнадцать. Это тот, кто уже не ребенок, но еще не взрослый.

Подросток — это тот, кому так трудно честно заработать, даже если он этого очень захочет.

Подросток — это копилка и сберкнижка наших знаний, умений и опыта. Это — и свидетель, и жертва наших незнаний, неумений, равнодушия и жесткости.

Подросток — это тот, у кого в голове появились серьезные мысли, и от этих неосязаемых мыслей как-то сразу стало тесно в нашей прежде тихой квартире, будто дальние родственники заставили все сплошь огромными баулами, на которые мы теперь постоянно натыкаемся…

Подросток — это тот, кто приходит сюда, в кабинет социально-психологической помощи тогда, когда ему очень плохо. Порой — смертельно плохо.

…У Вити была тайна. Кому-то его тайна могла показаться несерьезной, кому-то — вообще не тайной, но для самого Вити она значила много. У Вити был отец. Правда, по метрикам и по документам настоящим отцом он Вите не доводился: и фамилия у него была другая, а жить он к ним в дом перешел, когда Витя собирался в первый класс. Но это только по метрикам и документам — отчим, а на самом деле — отец. Витя и сам это понял только год назад. Поэтому при случае он непременно сообщал: «Да мы с отцом…», «Да мой отец…»

Среди ребят витиного класса, третья часть которых воспитывалась одними мамами, это имело вес. Не то чтобы Витя их всех намеренно обманывал, просто иногда сам забывал, что Олег Петрович на самом деле — отчим. Иногда не хотел вспоминать про это. А иногда вспоминать просто боялся — вдруг все кончится.

Считается, что у хороших отцов должны быть хорошие дети. А должны ли быть хорошие дети у хороших отчимов? Витя своего хорошего отчима подвел. Во время летних каникул Витя и его приятели набедокурили, и набедокурили так, что попали на учет в детскую комнату.

Но это лишь часть Витиной беды. Вторая, конечно, в том, что расстроены домашние, а третья — лучше б ее не было! — в том, что Витины одноклассники, все до одного, узнали: Витин отец — совсем не отец, а отчим. Учительница так всему классу и объявила: «Пусть мать в школу явится, а не отчим, который твоим воспитанием не занимается, а только делает вид!»

— В школу больше не пойду,— настаивал Витя даже здесь, в кабинете социально-психологической помощи.— И зачем ей это нужно было, учительница ведь не злая…

Витю удалось перевести в другую школу — благо там пошли навстречу. Но ведь от себя никуда не переведешься, и от ребят тоже. Ходи теперь доказывай, что этот, который отчим, лучше родного отца, а тот, который отец, хуже любого отчима…

И вот уже Вите не хочется жить, и срочно нужна психологическая помощь.

Продолжение следует…

Основано на материале из журнала «Семья и школа»

Ваш комментарий

Размещенные на сайте материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет, согласно Федерального закона №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".